Введение
Концепция национальной безопасности Российской Федерации (2000 год): ядерный аспект
Военная доктрина Российской Федерации (2000 год)
«Ядерная» полемика лета 2000-го года
Документ по вопросам военной политики Министерства обороны Российской Федерации (2003 год): ядерный аспект
Крупные военные манёвры

Введение

Заявления о растущей зависимости России от ядерного оружия (ЯО) прочно вошли в обиход в 1993 году, когда Россия официально отказалась от советской политики неприменения ЯО первой. В действительности, ядерная доктрина менялась медленнее и практически все 1990-е годы прошли в дискуссиях, большинство из которых носили закрытый характер. Лишь в 1999 году новая постсоветская ядерная доктрина приняла чёткие очертания. Анализ официальных документов, а также официальных и неофициальных заявлений, указывает на то, что главным новшеством стала новая задача, отведённая ЯО, которая заключается в том, чтобы сдерживать ограниченные обычные войны.

Имеющиеся доказательства указывают на то, что существовали две ключевые переменные, которые способствовали появлению новой ядерной доктрины. Во-первых, ощущение острой внешней угрозы (особенно в середине 1990-х и в 1999-м году, когда Россия предполагала, что НАТО может угрожать применением ограниченной силы для достижения узких политических целей подобно тому, как эта сила была использована в войнах на Балканах). Во-вторых, острое ощущение слабости российских войск обычного назначения перед перспективой ведения ограниченной обычной войны, особенно с войсками НАТО, которые превосходят их как в численном, так и в качественном отношении. С точки зрения российских вооружённых сил, зависимость от ЯО стала логическим ответом на явную несостоятельность войск обычного назначения, основывающаяся на том восприятии, что ЯО более эффективно в сдерживании крупномасштабного ядерного нападения. Однако, согласно официальным документам, эта зависимость от ЯО рассматривается лишь в качестве временного решения проблемы обеспечения безопасности до тех пор, пока войска обычного назначения не будут модернизированы и укреплены в достаточной мере.

После террористических актов в США в сентябре 2001 года, кажущаяся напряжённость в отношениях между США и Россией уменьшилась. Правительства обоих государств объявили себя союзниками в борьбе против международного терроризма, и даже разногласия относительно войны в Ираке в 2003 году оказались лишь временными. Тем не менее, перемена в политических отношениях не оказала явного эффекта на ядерную доктрину. С одной стороны, она не направлена исключительно против США, несмотря на то, что обеспокоенность в отношении сокрушительной мощи американских вооружённых сил сохраняется, особенно среди военнослужащих. С другой стороны, изменения во внешней политике всегда рассматриваются как временные изменения, в то время как военная и экономическая мощь как постоянные. Вполне возможно, что отношения между государствами могут ухудшиться, и тогда, согласно этой точке зрения, России вновь потребуется эффективное средство сдерживания в отношении США.

В этом разделе будут рассмотрены такие основополагающие документы, в которых содержится информация о российской ядерной доктрине с начала 1999-го года, как:

• Концепция национальной безопасности Российской Федерации (2000 год);
• Военная доктрина Российской Федерации (2000 год);
• Обзор основных обсуждений относительно будущего российских стратегических ядерных сил (СЯС), которые имели место в 2000-2003 годах;
• Так называемая «Белая книга», опубликованная Министерством обороны (МО) Российской Федерации осенью 2003 года; а также
• Обзор основных военных манёвров в 1999-2004 годах, благодаря которым можно получить важную информацию, дополняющую официальные заявления в отношении задач, способов применения и объектов поражения (целей) ЯО.
  

Back to Top

Краткий обзор

Концепция национальной безопасности Российской Федерации: ядерный аспект

10 января 2000 года, исполняющий обязанности (ИО) президента Российской Федерации Владимир Путин (избран на пост президента РФ в марте 2000 года) подписал новую Концепцию национальной безопасности РФ. Официально новый документ был классифицирован как «переработка» предыдущей концепции 1997 года. Этот статус, скорее всего, предназначался для того, чтобы подчеркнуть преемственность политики администраций Б. Ельцина и В. Путина. По-видимому, работа по выработке новой версии Концепции национальной безопасности РФ началась вскоре после назначения Путина на должность секретаря Совета безопасности РФ в начале 1999 года. Более ранний проект Концепции была опубликован 5 октября 1999 года.

По своей сути Концепция устанавливает лишь общие положения для политики национальной безопасности и, таким образом, лишь вкратце и в общих чертах затрагивает вопросы ядерной стратегии. Эти положения изложены и подробно рассмотрены в Военной доктрине РФ, которая была одобрена четыре месяца спустя.

Ключевые статьи новой Концепции относительно ЯО – это:

• «Важнейшей задачей Российской Федерации является осуществление сдерживания в интересах предотвращения агрессии любого масштаба, в том числе с применением ядерного оружия, против России и её союзников».
• «Российская Федерация должна обладать ядерными силами, способными гарантированно обеспечить нанесение заданного ущерба любому государству-агрессору или коалиции государств в любых условиях обстановки».
• «Применение всех имеющихся в её распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, в случае необходимости отражения вооружённой агрессии, если все другие меры разрешения кризисной ситуации исчерпаны или оказались неэффективными».

Первые два положения повторяют язык Концепции национальной безопасности РФ 1997 года без каких-либо изменений. Лишь третье положение было составлено иначе. В 1997 году в нём говорилось: «Россия оставляет за собой право на применение всех имеющихся в её распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, если в результате развязывания вооружённой агрессии возникает угроза самому существованию Российской Федерации как независимого суверенного государства».

Новый язык Концепции дал новую задачу ядерному арсеналу государства. Тогда как согласно редакции 1997 года, ЯО могло быть использовано исключительно для сдерживания крупномасштабного нападения (агрессии), что было неосуществимо ни тогда, ни позднее, Концепция 2000 года позволяла применить ЯО для сдерживания ограниченных войн, которые необязательно создавали угрозу существованию РФ как суверенного государства. Новая задача также подразумевает ограниченное использование ЯО в отличие от нанесения полномасштабного ядерного удара в ответ на массированное нападение.

Вступительная часть новой миссии, несомненно, касается оценки угроз России, которые включают в себя, согласно Концепции, «стремление отдельных государств и межгосударственных объединений принизить роль существующих механизмов обеспечения международной безопасности, прежде всего ООН и ОБСЕ», «укрепление военно-политических блоков и союзов, прежде всего расширение НАТО на восток», «возможность появления в непосредственной близости от российских границ иностранных военных баз и крупных воинских контингентов» и «переход НАТО к практике силовых (военных) действий вне зоны ответственности блока без санкции Совета Безопасности ООН».

В документе также признаётся несостоятельность российских войск общего назначения по сравнению с войсками ведущих политических и военных держав в мире, и говорится об «увеличивающемся технологическом отрыве ряда ведущих держав и наращивании их возможностей по созданию вооружений и военной техники нового поколения», благодаря которым становится возможной «фундаментальная разница в видах и методах ведения боевых действий». В этих условиях, зависимость от ЯО, когда «все другие меры разрешения кризисной ситуации исчерпаны» выглядит логичным и легко предсказуемым.

«Переработка» ядерной стратегии, по-видимому, была начата на заседании Совета безопасности РФ в апреле 1999 года, вскоре после начала войны в Косово. Эта война значительно усилила прежнюю озабоченность в отношении того, что США и НАТО могут угрожать России с помощью ограниченных военных действий (или на самом деле начать ограниченные военные действия) для достижения определённых политических преимуществ, таких как, например, заставить Россию покинуть территорию определённых новых независимых государств или прекратить войну в Чечне. Eщё весной 1999 года было ясно, что война возобновится в ближайшее будущее. Она началась осенью 1999 года в ответ на вторжение чеченских боевиков в соседнюю республику Дагестан.

Однако текст Концепции создает чёткое ощущение того, что зависимость от ЯО предполагается в качестве временного решения проблемы до тех пор, пока войска обычного назначения не будут реформированы и модернизированы. И хотя положения касательно ядерной доктрины ограничиваются лишь двумя абзацами, Концепция, в основном, сосредоточена на модернизации войск обычного назначения. Возможно, что когда эта задача будет выполнена, зависимость от ЯО будет уменьшена.

Контроль над вооружениями продолжает занимать важное место в российской политике национальной безопасности, особенно нераспространение ЯО и других видов оружия массового поражения (ОМП), а также средств их доставки. Распространение включено в качестве отдельного пункта в перечень угроз национальной безопасности, что едва ли удивительно, учитывая то, что большинство потенциальных распространителей находятся вблизи России, а также потому, что распространение ЯО, вероятнее всего, подорвёт особый статус России на международной арене, в качестве одной из единственных пяти официально признанных ядерных держав. Среди других приоритетов в Концепции также приводятся «осуществление мер по обеспечению международного контроля над экспортом товаров и технологий, а также за оказанием услуг военного и двойного назначения».

Концепция подтверждает намерение России исполнять соглашения в области контроля над вооружениями. Однако изменился подход к новым соглашениям. Концепция 1997 года лишь обуславливало то, что Россия будет «участвовать в договорном процессе по сокращению ядерных и обычных вооружений, контролю над распространением оружия массового поражения и средств его доставки». Новый документ в значительной степени переиначивает эту цель. Теперь Россия намеревается «[осуществить] адаптацию существующих соглашений по контролю над вооружениями и по разоружению к новым условиям международных отношений, а также разработку при необходимости новых соглашений, в первую очередь по мерам укрепления доверия и безопасности».

Новое положение может означать свежий подход в отношении контроля над вооружениями. Соглашения, достигнутые в ходе или непосредственно после «холодной войны», отвечали требованиям сверхдержавы, однако являются неудобными для России – некоторые элементы слишком ограничительные, в то время как другие элементы ограничивают другие страны в недостаточной степени. Одним из примеров является процесс переговоров по Договору о СНВ [1] (хотя он и не упомянут отдельно в Концепции): по мнению некоторых, запрет на развёртывание межконтинентальных баллистических ракет с разделяющимися головными частями индивидуального наведения (МБР РГЧ ИН) не воспринимается более в интересах России и, по имеющимся данным, Россия стремится к пересмотру этого положения в ходе переговоров по Договору о СНВ-3. В настоящее время идут дискуссии относительно приемлемости добровольно взятых на себя ограничений в отношении тактического ЯО. Из всех соглашений в области контроля над вооружениями, участником которых является Россия, лишь Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и Конвенция о запрещении химического оружия (КХО) пользовались положительным влиянием. Кроме того, «прежние», высоко предписывающие, детальные соглашения не нужны более в мире, который больше не доминируется напряжённым соперничеством сверхдержав. Новый подход аналогичен тому, который поддерживает администрация Джорджа У. Буша (младшего) в США. Договор о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП) от 2002 года наглядно демонстрирует этот подход – договор, по сути, является мерой по укреплению доверия, и Россия, очевидно, настаивала на юридически обязательной формулировке с тем, чтобы в некоторой степени усилить его прогнозируемость.

Back to Top

Военная доктрина Российской Федерации 2000 года.

Военная доктрина, одобренная президентом Владимиром Путиным 21 апреля 2000 года, стала кульминацией нескольких лет работы и несчётного количества «переработок». Этот долгожданный документ, чьё появление неоднократно обещали с начала 1997 года, заменил предыдущий документ «Основные положения военной доктрины Российской Федерации», утверждённый Борисом Ельциным в ноябре 1993 года.

В новой Доктрине тщательно разработаны положения, относящиеся к ограниченному использованию ЯО, которые были представлены четырьмя месяцами ранее в Концепции национальной безопасности РФ, и, в этом отношении, явились качественно новым этапом в развитии российской ядерной доктрины. Первое постсоветское новшество в ядерной политике было представлено в Военной доктрине 1993 года, которая позволяла первым использовать ЯО. (До того времени, официальная политика СССР, которая была разработана в 1970-х годах и утверждена в 1982 году, позволяла применение ЯО только в ответ на ядерное нападение). Однако тот документ определял лишь одну задачу ядерного арсенала – сдерживание крупномасштабного нападения, которое представляет угрозу суверенитету и самому существованию государства. Несмотря на шквал предложений в 1996-1997 годах об увеличении зависимости от ЯО в преддверии первого этапа расширения НАТО, ситуация оставалась без изменений. Концепция национальной безопасности РФ 1997 года сохранила принципиальное положение относительно того, что оставляет «за собой право на применение всех имеющихся в её распоряжении сил и средств, включая ядерное оружие, если в результате развязывания вооружённой агрессии возникает угроза самому существованию Российской Федерации как независимого суверенного государства». В обзоре неопубликованной ранней версии Военной доктрины РФ, которая была подготовлена в 1997 году, двое сотрудников Генерального штаба Вооружённых Сил РФ заметили, что «‘некоторые специалисты’… пытались использовать в документах формулировку, которая бы ужесточила ядерную политику», но подчеркнули, что эти предложения были отвергнуты Межведомственной рабочей группой [по подготовке новой доктрины]. По их словам, было решено сохранить формулировку 1993 года, «которая прошла проверку временем и была поддержана Министерством иностранных дел».

В тот же время российское правительство приняло серию документов, которые подтверждали предыдущую политику, и выработали планы развития и развёртывания, основывающиеся на предположении, что единственная задача ЯО заключалась в сдерживании крупномасштабной агрессии. Несколько указов, подписанных Борисом Ельциным в 1997-м и 1998[9] годах, обеспечили основу для крупного сокращения российского ядерного арсенала, в соответствии с истечением гарантийного срока службы и ограниченными программами модернизации. Тем не менее, дискуссии относительно расширения НАТО имели важные последствия, так как они вывели ЯО в центр внимания и создали ощущение того, что ЯО может быть использовано во множестве сцен&#